В городе N жил да был перекупщик Никодим. Занятие у него было, как он сам считал, интеллигентное и выгодное: скупал у населения старинные шахматы. Царские, советские и даже поделки каторжан ГУЛАГА . А продавал потом за границу ценителям «русской экзотики», которые платили за лакированную советскую символику бешеные деньги.
Сам Никодим был мужчиной с хитрым прищуром и вечным пятном неизвестного происхождения на боку своего плаща цвета осенней слякоти. Он был неряшлив до художественности: всклокоченная шевелюра, из одного кармана плаща торчал батон, а из другого — голова карболитового короля. Но за этим обликом рассеянного чудака скрывался ум изворотливый и цепкий, как корень мандрагоры. Он мог за бутерброд с колбасой выменять у доверчивой старушки набор времен Николая 2, слезно жалуясь на инфляцию и язву. А потом, едва выйдя за порог, тут же звонить посреднику и, хихикая, диктовать шестизначную сумму в евро
Жил он в квартире-складе, где на полках в диком хаосе теснились шахматные короли, ферзи и ладьи, а по полу, словно пешки в гигантской партии, были расставлены банки с солеными огурцами и пачки дешевого чая. Он был смешон, хитер и доволен собой.
И всё бы шло своим чередом, если бы не закрытый клуб шахматных коллекционеров под названием : 13 .
Это было неформальное, но сплоченное братство коллекционеров и фанатов шахматной истории. Их было ровно тринадцать, оттого и название. У них был стильный сайт, куда они выкладывали профессиональные фото своих сокровищ, вели подробные исторические блоги и яростно спорили на форуме. Их девизом было: «Сохраним историю — получим будущее».
Во главе клуба стояли три фигуры, не менее колоритные, чем шахматные.
Гроссмейстер Роман. Человек с лицом аскета и взглядом, просчитывающим варианты на двадцать ходов вперед.
Артём, IT-гений, создатель и бессменный администратор сайта клуба. Он был парадоксальным зрелищем: за монитором с каким-нибудь сложным кодом сидел худощавый парень с пышной, царственной бородой точь-в-точь как у императора Александра 3. Эта борода, ухоженная и величественная, дико контрастировала с его худи с принтом из «Звездных войн» и склонностью говорить на сленге. «Цифровизируем наследие, пацаны!» — мог изречь он, поправляя свою историческую растительность.
И,наконец, Александр. Самый молодой и физически мощный из лидеров. Спортивный, подтянутый, но в его спокойной силе чувствовалась не спортивная дисциплина, а что-то иное. Что-то, что заставляло людей инстинктивно отводить взгляд. Ходили смутные слухи, что свои впечатляющие мышцы и понятия о справедливости он оттачивал не только в качалке, но и в местах не столь отдаленных. Он никогда этого не подтверждал, но и не опровергал. Просто в его манере было что-то неоспоримо убедительное — взгляд, пауза, жест. Он отвечал за «силовое» крыло клуба, и его авторитет был абсолютен.
Именно Роман, проанализировав теневой рынок, высчитал главный источник утечки — Никодима. Артём, поглаживая свою императорскую бороду, за пару часов через сомнительные форумы вышел на его контакты и создал легенду. Александру же была отведена роль «последнего аргумента».
Развязка наступила в сырой ноябрьский день. Никодиму позвонил «скромный учитель истории» (голос Артёма, обработанный программой) и предложил уникальный набор.
– Слушаю! – просипел Никодим, снимая трубку заляпанным соусом пальцем. – Шахматы? Приносите, взгляну. Цену назову щедрую. Могу даже книгу в подарок дать… про историю шахмат. Одна страница, правда, оторвана, но суть ясна!
Встретились в сквере у памятника Пушкину. Вместо щуплого учителя из-за спины монумента вышел Александр. Он молча, одной левой, взял Никодима за шиворот потрепанного плаща и приподнял так, чтобы их глаза встретились на одном уровне.
– Ты – Никодим? Ты – тот, кто вывозит наше наследие за бугор? – спросил Александр голосом, не предвещающим ничего хорошего.
– Я… я культурный посредник! – запищал перекупщик, болтая ногами в воздухе. – Распространитель!
– Сейчас я тебе распространю кое-что другое, – пообещал Александр.
И начал «просвещение».
Метод был прост: один короткий, но ёмкий вопрос – один звонкий подзатыльник.
– Царские наборы скупал? – Шлеп!
– Ай! Да я их… сохраняю!
– Советские раритеты за копейки выманивал? – Шлеп!
– Ой! Рынок, понимаешь… спрос и предложение!
– Бабушке за набор 1952 года ,пачку технического пальмового масла подсунул? – Шлеп! Шлеп!
– Она сама была рада! Сказала, что у неё лактозная непереносимость! – выл Никодим, пытаясь прикрыть голову руками.
Всего было тринадцать подзатыльников. По числу членов клуба.
– Это уже не жадность, – сурово сказал Александр, ставя перекупщика на землю. – Это беспредел. Запомни: с понедельника ты работаешь на нас. Не как перекупщик. Как… полевой агент. Находишь шахматы, сообщаешь клубу. Мы их выкупаем по РЕАЛЬНОЙ цене и определяем в свою выездную выставку. Понял?
Никодим, потирая затылок, понял всё. Осознал ясно и четко. Патриотизм, благодаря Александру, вошел в него не через сердце, а через многострадальную голову.
Так началась его новая жизнь. Он познакомился с лидерами. Гроссмейстер Роман вызывал трепет. Артём с бородой императора вызывал дикое недоумение. Тот вручил ему смартфон: «Лови, полевая мышь. Качай наше приложение. Видишь шахматы – фоткаешь. И, Никодим, ради всего святого… не заляпай объектив».
С тех пор жизнь Никодима изменилась. Он всё такой же неряшливый: в кармане у него по-прежнему мирно уживаются кусок хлеба и деревянная ладья, а пятно на плаще лишь немного изменило очертания. Но теперь он работает на клуб «13». Его хитрость и изворотливость, направленные в новое русло, творят чудеса. Он по-прежнему ведет свои темные переговоры в квартирах, но теперь заканчивает их фразой: «Знаете, гражданин, это национальное достояние. Я вас свяжу с хорошими людьми из клуба, они дадут справедливую цену и ваше имя в историческую справку включат. А нет, так вам придется иметь дело с моим… другом. Спортивным. Очень».
Так и живет город N. А в клубе «13» теперь шутят, что их главное приобретение – не царские шахматы Тейча , а один вконец перевоспитанный, вечно помятый и невероятно хитрый Никодим. Который, ворча, потирает затылок, но исправно ведет «охоту» за раритетами. Уже – для Родины.
